Category: еда

зимняя сказка

В конце дня.

Новый год, действительно, очень скоро. Я как-то умудряюсь игнорировать этот факт до последнего. Дома ничего не украшала, единственный символ праздника – открытка с елкой, которую Tasty вложили в последний заказ кофе. На работе, даже не смотря обилие новогодних примет и того, что обошла все кабинеты для конкурса «Лучшее оформление к Новому году», не могу воспринимать это как признаки праздника. Новый год у меня за стеклом. Толстым, ударопрочным стеклом. И я смотрю сквозь него и вижу только, что у каких-то людей какой-то Новый год. Буквально – у кого-то, не у меня. Все это ужасно похоже на какое-то нытье, но на самом деле, я не ною, я сейчас пытаюсь взять паузу и замедлиться, понять, что вот, Таня, он, Новый год, реально скоро будет. Будет в воскресение мини корпоратив с коллегами, будет выходной 31 декабря и, если все пойдет по плану, в 23.55 я буду на Красной поляне. Будет восемь дней домашних выходных, упоительно долгих и зимних. Буду читать запоем, вот даже кино не хочу смотреть, хочу читать, спать, пить горячий чай, писать, варить крепкий кофе без сахара и снова читать. Хочу открыть окно, чтобы был слышен дождь (о, да! Обещают дожди! Я очень надеюсь), хочу укутаться в свой белый плед, так чтобы только нос торчал, обложиться книжками и не выходить за порог дома все каникулы.
Мне нужны силы, мне нужно как-то восстановиться. 
Хочу писать))

Глава 7. Борьба со стрессом.

Бамс!
В тишине квартиры раздался глухой стук. Кухонная дверца шкафа со всего маха прилетела Девушке по лбу. На секунду боль ослепила, а потом обрушилась со всей силой. Девушка прижала обе руки к голове, опустилась на пол и расплакалась. Слёзы не слёзы, а крупные градины, каждая размером с адагумскую горошину. Плакала девушка самозабвенно. Как ребенок – всхлипывая и навзрыд.
Наверху Ангел, взбив облако поудобнее, с каменным лицом листал журнал «Чужие ошибки в картинках». В ушах у Ангела аж звенело. Это была встроенная опция всех ангелов-хранителей, которая создавалась с вполне определенной целью – как только подопечный начинал молиться/плакать/издавать предсмертные хрипы, включалась сигнализация, и где бы ангелы не находились, чем бы не были заняты, тут же слышали призывы о помощи и мчались со всех ног/крыльев на помощь.
«О, да. Задумывалось именно так – сердито думал Ангел, с мрачным видом разглядывая пейзажи Содома и Гоморры за сутки до уничтожения. – Только вот никто же не знал, что будут такие вот Девушки, которые со стрессом не умеют справляться по-другому». Collapse )
Хочу писать))

Глава 4. Дождь.

Она стояла на крыльце какого-то офисного здания и ждала, когда закончится дождь. С неба плотной стеной обрушивались потоки воды, столь яростно и неистово, что никакой зонт её бы не спас. Тем более, зонта у неё было. «Ах, как же классно!!!» думала она, закрывая от удовольствия глаза. Когда шел дождь, она была абсолютно и безусловно счастлива.

Наверху Ангел гордо взирал на дело своих рук. Дождь был моральной компенсацией за недавнее происшествие с лифтом.Collapse )
Хочу писать))

1. Список желаний.

«Чего я хочу? Ну, чего я хочу… Похудеть хочу. Новое платье хочу. Какой-нибудь антрацит, или янтарное с белым. Туфли новые хочу. Красные на шпильке, и чтобы тонкий ремешок на щиколотке. Хочу по утрам встречать рассвет с чашкой кофе. Хочу больше свободного времени и поменьше работы…». Она задумчиво смотрела в окно и сосредоточенно пыталась вспомнить свои желания. Пока в голову лезла всякая чушь про тряпки и рассветы.Collapse )
согреть ладони

«Кулинарная книга моей прабабушки» Элизабет Гилберт, Маргарет Ярдли Поттер

Гилберт Кулинарная книгаКогда меня накрывает желание писать, я открываю специальный файл со списком прочитанного и, в зависимости от состояния/настроения, выбираю к чему душа лежит. Количество позиций в списке варьируется, а на сегодняшний день так вообще зашкаливает. Биография из серии ЖЗЛ, non-fiction об истории моды, мемуары и письма филолога, воспоминания историка, бывшего узника ГУЛАГа,  современная проза от американского писателя боснийского происхождения и российской писательницы армянского происхождения, британская классика начала ХХ века, а еще детектив и кулинарная книга. Раньше меня бы накрыла паника оттого, что столько не успеваю, но сейчас я совершенно спокойна. Ведь это мое хобби, я же все равно не перестану писать, так что никуда от меня мои прочитанные книги не денутся))) А сегодня я расскажу о кулинарной книге. Ну как, расскажу… Попробую))) Я и кулинарная книга – это оксюморон, господа))Collapse )
зерна кофе

во вне

27892829_385646558528862_2079510434716581888_n
Наверное, я не права… Наверное, давно пора… Пора бы уже повзрослеть. Перестать как ребенок верить, что все зависит от тебя. Что можно самой что-то изменить, если говорить правду и в лицо, если раскрыть ладони и показать себя… Во всей долбанной красе. Со всеми слабостями, страхами, глупостями, с маниакальной привязанностью, неумением видеть свои и чужие границы… Давно пора. Пора перестать путать эти берега. Мне кажется я близко, а оказывается бесконечно далека. Мне кажется, я далеко, а оказывается ближе некуда. Пора бы уже перестать вешать на себя убийство Кеннеди. Есть вину ложками, давиться ею и отрицать… Пора. Перестать ждать (чего? или кого?). Не хочу себя посвящать. Делить себя на части. Отрезать от себя кого-то, сдирать мысли, как сдирают кожу… Не хочу жить ни в какие «во имя». Не хочу путать своё и чужое. Не хочу больше "я без тебя". Пусть останется лаконичное "я". Разве этого недостаточно?
боль

Банка молока.

Тем летом два раза в неделю, рано утром, я ходила за молоком. Трехлитровая банка свежего молока ждала меня с 6 утра, поэтому считалось – чем раньше я ее заберу, тем лучше. Может быть, если бы не это, я бы не торопилась забрать ее как можно скорее…
Идти нужно было далеко. 40 минут пешком в одну сторону. Час двадцать туда и обратно. Сначала по улице Парковой, потом мимо котлована, по тенистой аллее мимо памятника, по Мельничной, а после перекрестка повернуть на Деревянко. Иногда я ездила на велосипеде, иногда пешком. В любом случае, это было далеко. Может быть, если бы не это, я бы не согласилась поехать с папой на машине…Collapse )
боль

Три мгновения.

Холодный летний день. Солнце то появляется, то исчезает, порывистый ветер в лицо. Я иду по давно забытой дороге – березовая аллея, повернуть направо, перейти трамвайный рельсы, не забыть вытащить наушники (один раз меня чуть не сбил трамвай!), пешеходный переход, еще один, неожиданно шумный перекресток, и вот – широкая, почти прямая аллея. Я до сих пор не могу поверить. Я в Омске. Я в Амуре. Я иду по своей улице… Я здесь.

Чисто технически я в Омске 19 дней. Фактически три мгновения.Collapse )
блокнот

Анна Вимшнайдер «Осеннее молоко»

ВимшнайдерНа самом деле, я не люблю конфликты, не умею ругаться, и для меня злость – чувство разрушительное и отравляющее жизнь. Но когда я читала эту книгу, всё во мне бунтовало! И мне хотелось сокрушить всё и вся, хотелось выкрикивать злые и обидные слова тому священнику, который издевался над маленькой сиротой, хотелось бить кулаками в грудь того отца, который взвалил на плечи восьмилетней девочки хозяйство на большой ферме и заботу за остальными восьмерыми детьми, хотелось хлестать по щекам свекровь, которая издевалась и унижала молодую Анну, осыпала проклятьями и заставляла беременную девушку, на восьмом месяце (!) пахать в поле, как настоящему мужчине. Я не злой человек, но я не могла спокойно читать о том, как кто-то издевается, унижает и физически уничтожает другого человека. Я переполнена злостью. И да, в который раз я понимаю, какая пропасть лежит между моим поколением и тем, что относится к нашим прадедушкам и прабабушкам. Покорность и смирение, вера и терпимость. Безграничные, беззаветные, бесконечные. Кто бы так смог теперь?Collapse )