Category: дети

Маки

Правила игры с огнем.

Правило Первое. Помнить, что огонь обжигает.

Всегда. Это главное правило. Невозможно находиться рядом, протягивать пальцы и ладони доверчиво, открыто, и думать, будто ты находишься в полной безопасности. Огонь причиняет боль. Впрочем, разве не чувство опасности здесь самое главное?
Короче, раз уж шагаете в пропасть, помните, что скоро упадете.Collapse )
со спины

Джек Керуак "Пик"

Керуак
Хочется закрыть глаза. Хочется закрыть уши. Остановить дыхание, задержать в груди. Уйти под воду, в самую глубину, туда, где барабанные перепонки раздавит полная тишина… Смотреть больно. Молчать больно. Секунды тишины, гулкой, пронзительной и обжигающей. А потом соленая вода быстро вышвырнет на поверхность. Приходится жить. Глотать невыплаканные слезы. Каменеть лицом и, сжимая зубы, смотреть, дышать, слышать.  Молчать, потому что больше некому говорить.
Жить, потому что ничего другого не остается.

История Джека Керуака о том, как можно выплыть на поверхность жизни, даже тогда, когда опустился на самое дно.Collapse )
капли

Джордж Сондерс «Линкольн в бардо»

румынская
Это очень сложно – признать, что все закончилось. Принять сам факт конца, итога, финала, поставить точку. Потому что не хочешь ничего заканчивать, не хочешь завершать, отказываться от надежды, принять пустоту. Это страшно, трудно, придется подвести итоги, сделать выводы, признать свои ошибки. А кто жаждет признать собственную неправоту? Принять завершение сложно, особенно когда речь идет о чем-то большем, чем просто отношения. Когда заканчивается сама жизнь.
Американский писатель Джордж Сондерс написал роман, в котором человеческие души не смогли принять собственной смерти и остались в некоем пограничном состоянии, где-то между миром мертвых и живых. Это место называется «бардо».Collapse )
ежедневник

Эрве Базен «Анатомия развода»

Базен Анатомия
Название "Анатомия развода" (в некоторых изданиях "Анатомия одного развода")  подразумевает, что речь пойдет о каждом участнике развода, но на деле произведение Базена в оригинале называется «Madame Ex», бывшая. И, на мой взгляд, это меняет смыслы, по-другому расставляет акценты. Да, в романе можно увидеть точку зрения мужа (который уже как 5 лет не живет с семьей и наконец-то может оформить развод, чтобы узаконить отношения с любовницей), с точки зрения той самой любовницы (которая готова была терпеть все это ради него, простила ему четверых детей и брак, и которая старается изо всех сил быть хорошей), точка зрения Четверки, так в семье Давермель называют детей (которые раскололись на лагерь мамы и папы). Да, они есть. Но главной героиней, осью, первоосновой является фигура экс жены. Сорокадвухлетней Алины Давермель.Collapse )
солнечный луч

Эрве Базен «Супружеская жизнь»

Базен 3 Подразумевается, что мужчина должен быть сильным. Конечно, можно долго рассуждать на тему «кто кому должен?», составлять список самых банальных интроектов и проч. Но я не собираюсь спорить. Я о том, что это ожидаемо в нашем обществе, именно с такой позиции воспитывают мальчиков. И это именно то, что любая женщина ищет в мужчине – силу, внутренний стержень, опору, надежность. И всё это важные вещи, на самом деле, ведь сильному можно доверять, сильный мужчина не будет мелочиться, не будет обижаться или мстить, унижать или оскорблять, не будет поднимать руку, в конце концов.
Но на деле оказывается, что мужчины не так уж сильны… Они обижаются, придираются, оскорбляют, самоутверждаются за счет женщин и могут мстить. Чаще всего эти признаки слабости скрываются, маскируются, им находятся оправдания и объяснения. Но факт остается фактом. Редко какой мужчина может признать, что он слаб.

Французский классик Эрве Базен написал произведение, главный герой которого признается в своей слабости. Большая редкость, не правда ли? А теперь вопрос – насколько вы сами готовы принять такого слабого мужчину?Collapse )
зерна кофе

во вне

27892829_385646558528862_2079510434716581888_n
Наверное, я не права… Наверное, давно пора… Пора бы уже повзрослеть. Перестать как ребенок верить, что все зависит от тебя. Что можно самой что-то изменить, если говорить правду и в лицо, если раскрыть ладони и показать себя… Во всей долбанной красе. Со всеми слабостями, страхами, глупостями, с маниакальной привязанностью, неумением видеть свои и чужие границы… Давно пора. Пора перестать путать эти берега. Мне кажется я близко, а оказывается бесконечно далека. Мне кажется, я далеко, а оказывается ближе некуда. Пора бы уже перестать вешать на себя убийство Кеннеди. Есть вину ложками, давиться ею и отрицать… Пора. Перестать ждать (чего? или кого?). Не хочу себя посвящать. Делить себя на части. Отрезать от себя кого-то, сдирать мысли, как сдирают кожу… Не хочу жить ни в какие «во имя». Не хочу путать своё и чужое. Не хочу больше "я без тебя". Пусть останется лаконичное "я". Разве этого недостаточно?
кофе

Лейла Слимани «Идеальная няня»

Слимани
Проблема в том, что эту грань никто не видит. Её можно только почувствовать. Ровно в тот момент, когда боль захлестнет и накроет с головой, когда тело сведет судорогой от невыносимого страдания, когда рассудок окажется у неосязаемого предела своих возможностей – вот тогда можно почувствовать насколько эта грань близка. И так легко, так соблазнительно просто переступить за нее… сделать всего один шаг в этот мрак. И оказаться по другую сторону.
Там, где можно уже не бороться.
Где болит не тело. Душа.
Там, где ты сам можешь стать источником чужой боли.

История Лейлы Слимани о том, как одна идеальная няня перешагнула черту рассудка, непоправимо и окончательно.Collapse )
взгляд

Джаннетт Уоллс "Замок из стекла"

Уоллс
Посмотри на меня.
Посмотри НА МЕНЯ.
Ты видишь меня? Ты видишь, что со мной? Ты понимаешь, что делаешь со мной?
Нет, не отворачивайся, хватит. Довольно делать вид, что все нормально, все хорошо. Прекрати отворачиваться от проблем, будто их нет. Это не поможет, никогда не помогало. Никому из нас. Я так хочу, чтобы ты меня увидела. По-настоящему.
Мне плохо. Мне больно. Мне страшно.
Ты видишь меня?
Collapse )
библиотека

С. А. Толстая "Дневники. В 2 томах. Том 1: 1862-1900 годы"

Толстая Дневники 1Сколько не встречала я рецензий и отзывов на дневники, письма и воспоминания Софьи Андреевны Толстой, везде наталкивалась на единодушное осуждение Льва Николаевича. Где-то глухое недовольство, где-то яростное осуждение, где-то буквально оскорбления и гнев. Я все лелеяла надежду, что получится читать дневники Льва Николаевича (те самые, в 90 томах) и Софьи Андреевны параллельно, чтобы максимально приблизиться к истине, какой бы она не была. Но, как оказалось, читать в электронном варианте дневники Толстого невероятно сложно. Ссылки, сноски и правки этих дневников сводили меня с ума, постоянно переключаясь на них, я теряла нить повествования, а попытка их игнорирования и сосредоточения на «главном» тексте, привели к тревожному чувству, что я теряю нечто важное, что лишаю себя смысловой цельности текста. Таким образом,  я взялась только за дневники С. А. Толстой, и дала себе зарок – быть максимально отстраненной от субъективной точки зрения. Мне так не хотелось заразиться этим негативом к Толстому, который охватывает любого читателя наследия Софьи Андреевны! Я слишком люблю и уважаю писателя, я так много еще не прочла у него, и по прежнему мечтаю прочесть всё… Ведь эта книга – лишь одна точка зрения его жены. Я справлюсь.Collapse )
блокнот

Анна Вимшнайдер «Осеннее молоко»

ВимшнайдерНа самом деле, я не люблю конфликты, не умею ругаться, и для меня злость – чувство разрушительное и отравляющее жизнь. Но когда я читала эту книгу, всё во мне бунтовало! И мне хотелось сокрушить всё и вся, хотелось выкрикивать злые и обидные слова тому священнику, который издевался над маленькой сиротой, хотелось бить кулаками в грудь того отца, который взвалил на плечи восьмилетней девочки хозяйство на большой ферме и заботу за остальными восьмерыми детьми, хотелось хлестать по щекам свекровь, которая издевалась и унижала молодую Анну, осыпала проклятьями и заставляла беременную девушку, на восьмом месяце (!) пахать в поле, как настоящему мужчине. Я не злой человек, но я не могла спокойно читать о том, как кто-то издевается, унижает и физически уничтожает другого человека. Я переполнена злостью. И да, в который раз я понимаю, какая пропасть лежит между моим поколением и тем, что относится к нашим прадедушкам и прабабушкам. Покорность и смирение, вера и терпимость. Безграничные, беззаветные, бесконечные. Кто бы так смог теперь?Collapse )