Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Хочу писать))

Глава 1. Список желаний

«Чего я хочу? Ну, чего я хочу… Похудеть хочу. Новое платье хочу. Какой-нибудь антрацит или янтарное с белым. Туфли новые хочу. Красные, на шпильке, и чтобы тонкий ремешок на щиколотке. Хочу по утрам встречать рассвет с чашкой кофе. Хочу больше свободного времени и поменьше работы…» Она задумчиво смотрела в окно и сосредоточенно пыталась вспомнить свои желания. Пока в голову лезла всякая чушь про тряпки и рассветы.Collapse )
согреть ладони

«Кулинарная книга моей прабабушки» Элизабет Гилберт, Маргарет Ярдли Поттер

Гилберт Кулинарная книгаКогда меня накрывает желание писать, я открываю специальный файл со списком прочитанного и, в зависимости от состояния/настроения, выбираю к чему душа лежит. Количество позиций в списке варьируется, а на сегодняшний день так вообще зашкаливает. Биография из серии ЖЗЛ, non-fiction об истории моды, мемуары и письма филолога, воспоминания историка, бывшего узника ГУЛАГа,  современная проза от американского писателя боснийского происхождения и российской писательницы армянского происхождения, британская классика начала ХХ века, а еще детектив и кулинарная книга. Раньше меня бы накрыла паника оттого, что столько не успеваю, но сейчас я совершенно спокойна. Ведь это мое хобби, я же все равно не перестану писать, так что никуда от меня мои прочитанные книги не денутся))) А сегодня я расскажу о кулинарной книге. Ну как, расскажу… Попробую))) Я и кулинарная книга – это оксюморон, господа))Collapse )
взгляд

Дэвид Митчелл «Голодный дом»

2
Это сон.
Это просто сон.
Сейчас он закончится, и я окажусь в другой, «своей» реальности.
Но дело в том, что некоторые сны остаются с нами даже после пробуждения. Накрывают лавиной, поглощают, уносят, разрывают в клочья в первые минуты. А после, спустя долгие часы, внутри остается след. Парализующий страх кошмара или острое чувство счастья.
Какие следы внутри вас? Какой ваш сон продолжается прямо сейчас?

Collapse )
улыбка

Хорхе Букай "Истории для размышлений"

- Когда я вырасту, буду курить! - отважно и самоотверженно объявила я маме, заранее подозревая, что она будет против.
Мама уставилась на меня во все глаза. Мне было четыре года, я была похожа на белокурого ангела и только что играла в песочнице, собственно, ничего не предвещало беды.
- Зачем?
Я задумалась. Такого вопроса я не ожидала.
- Ну... Это очень красиво! - я взяла в руки маленькую кленовую палочку и изобразила как это сногсшибательно выглядит - курить!
- Хорошо, дорогая, когда ты вырастишь, ты будешь курить.- сказала мне мама, и я совершенно успокоенная отправилась обратно играть. "Поскорее бы вырасти!!" думала я. "Боже мой!!" думала моя мама.
Collapse )
боль

Банка молока.

Тем летом два раза в неделю, рано утром, я ходила за молоком. Трехлитровая банка свежего молока ждала меня с 6 утра, поэтому считалось – чем раньше я ее заберу, тем лучше. Может быть, если бы не это, я бы не торопилась забрать ее как можно скорее…
Идти нужно было далеко. 40 минут пешком в одну сторону. Час двадцать туда и обратно. Сначала по улице Парковой, потом мимо котлована, по тенистой аллее мимо памятника, по Мельничной, а после перекрестка повернуть на Деревянко. Иногда я ездила на велосипеде, иногда пешком. В любом случае, это было далеко. Может быть, если бы не это, я бы не согласилась поехать с папой на машине…Collapse )
Васильки

Нина Георге "Лавандовая комната"

Георге«Все мужики козлы!» – говорит Таша с самым несчастным видом и хлопает ладонью по столу. Мне ничего не остается, как согласиться. Перед нами бутылка водки, литр апельсинового сока и очень много шоколада. Мы сидим за маленьким столом в маленькой кухне у нее дома и выясняем, что этим козлам надо. Мы только что закончили первый курс истфака, и проходим летнюю практику в Музее им. Врубеля. А вместе с нами ее проходят первокурсники из Аграрной академии, факультет регионоведения. Я всю практику вздыхала и тайно поглядывала на совершенно очаровательного невысокого мальчика, который обаятельно улыбался, шутил направо и налево, и, вообще, был душой компании. А Таша положила глаз на самого высокого, сильного и красивого. И пока я влюбленными глазами молча провожала предмет своего обожания, Таша успела пофлиртовать, завязать отношения и, увы, расстаться. Не по своей инициативе. И вот теперь мы заедали несчастную любовь огромным количеством молочного шоколада и заливали алкоголем.Collapse )
капли

Д’Авения

"Любовь развивается, растет, поднимается, опускается, погружается в пучину, течет, подобно подземным рекам в глубине земли, которые, однако, ни на минуту не прерывают своего движения к морю..."
Алессандро Д’Авения «Белая как молоко, красная как кровь»
блокнот

Анна Вимшнайдер «Осеннее молоко»

ВимшнайдерНа самом деле, я не люблю конфликты, не умею ругаться, и для меня злость – чувство разрушительное и отравляющее жизнь. Но когда я читала эту книгу, всё во мне бунтовало! И мне хотелось сокрушить всё и вся, хотелось выкрикивать злые и обидные слова тому священнику, который издевался над маленькой сиротой, хотелось бить кулаками в грудь того отца, который взвалил на плечи восьмилетней девочки хозяйство на большой ферме и заботу за остальными восьмерыми детьми, хотелось хлестать по щекам свекровь, которая издевалась и унижала молодую Анну, осыпала проклятьями и заставляла беременную девушку, на восьмом месяце (!) пахать в поле, как настоящему мужчине. Я не злой человек, но я не могла спокойно читать о том, как кто-то издевается, унижает и физически уничтожает другого человека. Я переполнена злостью. И да, в который раз я понимаю, какая пропасть лежит между моим поколением и тем, что относится к нашим прадедушкам и прабабушкам. Покорность и смирение, вера и терпимость. Безграничные, беззаветные, бесконечные. Кто бы так смог теперь?Collapse )
стопка книг

Саулюс Шальтянис «Дуокишкис»

Шальтянис О том, что литовская литература многогранна, я узнала, еще когда читала литовский номер «Иностранки», но тогда это замечание не произвело на меня большого впечатления. Эти слова давно уже превратились в шаблон, они универсальны и обтекаемы, под категорию «многогранность»  вообще-то, можно много чего подвести. А то, что в журнале представлены такие разные, совершенно противоположные, уникальные и (вот оно) многогранные произведения не являлось для меня вещественным доказательством. Ну, конечно, в журнале будет разнообразие! Его же составляли специально с целью продемонстрировать весь спектр талантов литовских писателей. Поэтому эти слова были для меня пустым звуком. Ровно до того, момента пока я не прочла этот сборник.
Повесть «Ясон» о маленьком литовском лишнем человеке. Повесть «Ореховый хлеб» смешная и грустная, с оттенком сатиры, история о детстве литовского пионера. Повесть «Дуокишкис» - о тяжелых послевоенных годах, «лесных братьях» и жизни литовской деревушки. И историческая повесть «Генрих Монте», которую я, если честно, не читала и не буду. Потому что не люблю исторические художественные произведения. И вот, прочитав всего три из четырех, мне не верится, что автор – один и тот же человек. Потому что каждое произведение самодостаточно, не похоже ни по стилю, ни по тематике на другие. Потому что каждое открывает новую грань таланта автора.Collapse )
ежедневник

Саулюс Шальтянис «Ореховый хлеб»

Шальтянис Взрослые имеют дурную привычку жаловаться на жизнь, но вспомнили бы они себя в школе! Да не просто в школе, а в средних классах! Вот когда проблем выше крыши! Андрюс Шатас – настоящий литовский пионер! Тот самый, который всем пример. Ему 13 лет и он «выращивал кроликов и кукурузу, сочинял стихи, занимался боксом, рисовал, бинтовал поломанные ноги в Обществе Красного Креста и Красного Полумесяца», и всюду его избирали руководителем, даже в атеистическом кружке. Но даже Андрюс не в силах справиться со всеми свалившимися на его голову бедами. То противная соседка Люка подсунула ему в портфель дохлую крысу, то он пропустил настоящий пожар у вредных Каминскасов, потому что ему вырезали лопнувший аппендицит, то  его дед пришел в школу выгонять всех крыс и привязав к хвосту одной крысы шпагат, начал подпаливать ее зажженной бумагой и бегать за ней по всей школе, то злобный Коротыш хотел отрезать ему ухо, то его родители Элите и Антанас вздумали разводиться. Но Андрюс не унывает и в обиду себя не дает.

«В начале нашей холостяцкой жизни, когда вспыхивали еще споры и разгорался священный огонь домашних распрей, меня тащили за руки и за ноги во все стороны, и тогда я говорил Элите и Антанасу Шатасам:
- Сами… сами разбирайтесь, мои дорогие… Я еще, слава богу, несовершеннолетний…»
Collapse )