NeoSonus (neosonus) wrote,
NeoSonus
neosonus

Categories:

А. Варламов «Пришвин, или гений жизни»

1Вы помните из школьной программы по литературе Пришвина? Я – нет. В моей памяти прочно отпечатались монументальные «Война и мир», «Тихий дон», «Преступление и наказание», «Обломов» (вот уж произведение, которое я до сих пор считаю самым длинным на свете!). Остались краткие, выжженные каленым железом зубрежки, фрагменты и слоги Грибоедова, Пушкина, Тургенева, Горького и Островского. Даже Лондона и Тютчева я помню лучше. А на полочке под названием «Пришвин» в закромах моей памяти пусто…. Это что-то из младшей школы или средней? Это кажется, о природе, правильно? Это из тех, кто приспособился к советской власти, да?  Сваленные в одну кучу обрывочные воспоминания со школы мешаются с со случайными фактами советской истории времен универа.  И я, бесконечно далекая от отечественной литературы, я, горячая поклонница зарубежной прозы во всех ее проявлениях, выбираю в ЖЗЛ среди множества биографий книгу Варламова… Где-то в душе при имени Пришвин отзывается эхо… Когда-то чем-то он тронул мое сердце. И даже если я не помню, когда и чем, внутри меня разносится далекое, раскатистое, многоголосое, лесное эхо…

Он – купеческий сын, а мать из старообрядцев. И удел его был какой угодно, только не литературное поприще.
Его исключили из гимназии из-за ссоры с учителем, его кумиром и примером Розановым. И всю свою жизнь он внутренне спорил, доказывал, боролся с образом его.
Он сбегал из гимназии, потому что хотел отправиться в Азию. Хотя биографы спорят, правда ли это.
Он побывал в тюрьме за обвинение в распространении нелегальной литературы. Но то была царская тюрьма, и по просьбе его даже перевели в камеру, где из окна видны рассветы.
Ему не везло с женщинами, он не умел любить земную, близкую, обычную, а любил возвышенное, эфемерное, далекое существо.

…о девушке, которая откинулась в кресле, закрыла глаза, вдруг вспыхнула и прошептала: „За такое чувство можно все отдать“. А я ей читал в это время с бумажки исповедь своей любви к ней, все видел и почему-то не смел. И так прозевал я, пропустил навсегда единственную, предоставленную мне минуту блаженства в жизни самой по себе. Так было назначено мне — променять жизнь свою на бумажку…

Он не считал себя настоящим писателем. Он поздно начал писать. Его называли этнографом. Он был чужаком в стане поэтов и писателей. И при этом всю свою жизнь он воспринимал как объект искусства – описывая ее подробно, красиво и красочно для будущих читателей. Дневники – как исповедь. Писать о себе, любя себя.

Я начинала читать биографию Пришвина в аудио формате, и вскоре поняла, что восприятие книги целиком и полностью искажается слишком неудачным чтецом. Безлико, без эмоционально, чужим, отстранённым голосом. И вроде бы паузы где надо, и ритм неспешный, а тошно становилось от такого изложения. Когда я перешла на электронный вариант, все изменилось… Я ушла в Пришвина с головой.

Имя Алексея Варламова было у меня на слуху. Я не читала пока его книги, и теперь могу отдать должное. Да, наверное, это не идеал биографии, да, где-то что-то мне не нравилось (допустим, в какой-то момент я устала от маниакально подробного разбора ситуации с Розановым), главный критерий хорошей биографии для меня, это желание познакомиться с творчеством главного героя. Это, в самом деле, главное! Рассказать о человеке так, что хочется читать, узнать, внимать, разгадывать….

Я хочу сопоставить образ Варламова и реального человека. Хочу прочесть «Кощееву цепь» и все-все дневники. Их 8 томов, господа, представляете! Хочу перечитать «Кладовую солнца» (вот точно помню, что в школе читали, но не помню впечатлений). Хочу изучать его фотографии, очерки, статьи…
Хочу понять.
Tags: книжная полка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments