NeoSonus (neosonus) wrote,
NeoSonus
neosonus

Categories:

Банка молока.

Тем летом два раза в неделю, рано утром, я ходила за молоком. Трехлитровая банка свежего молока ждала меня с 6 утра, поэтому считалось – чем раньше я ее заберу, тем лучше. Может быть, если бы не это, я бы не торопилась забрать ее как можно скорее…
Идти нужно было далеко. 40 минут пешком в одну сторону. Час двадцать туда и обратно. Сначала по улице Парковой, потом мимо котлована, по тенистой аллее мимо памятника, по Мельничной, а после перекрестка повернуть на Деревянко. Иногда я ездила на велосипеде, иногда пешком. В любом случае, это было далеко. Может быть, если бы не это, я бы не согласилась поехать с папой на машине…
Было два состояния моего папы, которые я различала с трудом. Когда он был очень уставший и когда он совсем немного выпил. В обоих случаях, он выглядел для меня одинаково. Папа очень много работал, и часто был уставшим. А еще папа пил, иногда немного, иногда много. В общем и то, и другое состояние были для меня привычным. Может быть, если бы не это, я бы задумалась над тем, может ли папа в таком состоянии вести машину…

Тем утром я была совсем сонной, ужасно хотелось спать. К папе пришел в гости кто-то из друзей, и увидев, что я собралась за молоком, папа предложил меня подвезти. Классно, подумала я. Вместо полуторачасовой прогулки, каких-то 5 минут, и я уже буду дома. Я с радостью согласилась. Папа сел за руль, его друг рядом, а я села за ним на заднее сидение. Туда мы добрались без происшествий, а на обратном пути, нас обогнала какая-то машина. В папе проснулся азарт, мы взяли на обгон, оторвавшись на пару метров, папа ликовал, но другой водитель не собирался сдаваться, мы ехали бок о бок, папа увеличил скорость. Я помню, как они с другом громко обсуждали эту гонку, как победно папа что-то воскликнул, когда другой водитель снизил скорость, как папа вырвался вперед. Но дело в том, что тот, другой водитель снизил скорость, потому что впереди был перекресток. И через долю секунды слева выехала машина. А папа, вырвавшись вперед, не успел отреагировать вовремя, и в последний момент вывернул руль влево, чтобы избежать столкновения… И машина полетела в бок, в кювет прямо перед нашим домом…

Я помню, как мир вокруг перевернулся. Я помню острую боль и собственный крик. Я даже не кричала, я орала. Машина, перевернувшись несколько раз, осталась лежать на крыше, боковые двери заблокировало, почему-то основной удар пришелся именно на то место, где сидела я. За моей спиной в багажнике лежал газовый баллон с пропаном. Здоровый такой баллон, который обычно ставят на кухне. Поэтому то, что машина перевернулась – было не страшно. Страшно было бы, если бы баллон взорвался. Папа выбрался первым, потом его друг, они выбили лобовое стекло и за ноги вытащили меня из машины. Я плохо помню, что было дальше.

Помню, что я вся была в земле, в стекле и крови. Помню, как я, рыдая, пошла домой. Машина в самом деле, перевернулась прямо перед нашим домом. Помню, как пыталась смыть с себя землю и стекло, помню вкус крови во рту, и стекло на одежде, на руках, в волосах. Дальше какие-то фрагменты. Больница. Ренгеновский кабинет. Я предупреждаю, что сейчас упаду в обморок (я всегда предупреждала, благодаря чему вовремя получала дозу нашатыря). Потолок, когда меня везут в хирургию. Гипс. Сломанная ключица. Сотрясение мозга. Швы на руках. Палата. Мамины слезы. Несколько часов беспамятства. Зеркало. Шок. Я вижу в зеркале, что мое лицо разрезано стеклом поперек. От правого виска косая линия, разрезающая кожу… В тот момент меня не волновала ключица и прочие травмы, я в ужасе думала о собственном разрезанном лице. Да и о чем еще может думать девочка в 14 лет…

Это был жаркий и душный август. Я пролежала в больнице несколько недель. Прочла «Войну и мир» от корки до корки. Смотрела на небо в окне. Училась ходить, не обращая внимание на слабость и головокружение, засыпать с неудобным и громоздким гипсом. Больше не смотрела в зеркало. Хуже всего было, когда приходили родственники и видя мое лицо, начинали плакать. Состояние внутри было такое… Будто внутри все онемело. Будто я внутри мертвая. Будто мой мозг включил механизм самозащиты и просто отказывался воспринимать еще хоть каплю какой-либо боли и переживаний…

Все закончилось хорошо. Ключица срослась. Неправильно, но я отказалась ее ломать, чтобы заново переживать это «удовольствие». Сотрясение мозга почти не дает о себе знать, если не считать того факта, что американские горки не для меня. Большая часть порезов на руках зажила, а шрамы на правой руке, там, где разорванную кожу пришлось сшивать, с годами стали почти незаметны. Но, конечно, самое удивительное то, что на лице не осталось никакого шрама. Ничего. Говорят, в этом возрасте (мне было тринадцать лет, через полтора месяца исполнилось четырнадцать), регенерация кожи очень высока. Я верю. Иначе чем еще объяснить это чудо? А еще, удивительно, что та самая трехлитровая банка молока осталась целой и невредимой. И мама потом приносила мне в больницу это молоко…

Эта история случилась двадцать лет назад. И я давно уже научилась говорить об этом спокойно и без истерик. Я вспомнила о ней совсем недавно, потому что вдруг почувствовала то самое чувство. Будто внутри все онемело. Как если бы у меня больше не осталось сил чувствовать боль. Дежа вю…

Иногда, мир переворачивается в буквальном смысле слова. Иногда, в переносном. Иногда, мы сами переворачиваем его. Иногда, это делает кто-то другой. Только надо помнить, что это состояние конечно. И если сегодня нет сил думать, чувствовать и знать, завтра они найдутся. Нужно только собраться с силами… Подождать. Переждать. Выдержать. Замереть и ожить, когда придёт время. И тогда возможно всё. Даже чудо.
Tags: внутри меня, личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments