?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Боон Улица
«Улица – не скала, которую не могут сокрушить бурные волны, это скорее Вавилонская башня. Все будет – и столпотворение, и взаимное непонимание, и смерть. Как говорится, все, что вороны накаркали».

Узкая улица с бедными обшарпанными домами, что жмутся друг к другу. Темная и неприветливая. С одной стороны – глухая и мрачная стена пакгауза, с другой – стройка железной дороги. Жужжание зернопогрузчика за глухой стеной, грохот дробилки и стук топоров на стройке. А посередине – унылая тишина, узкая полоска неба меж высокими домами, скупые лучи солнца, бедность и нищета.

При строительстве эстакады Северо-Южной дороги произошло невообразимое – строители буквально замуровали улицу, забыли о том, что у людей нет другого выхода. Залили бетон, и, почти в одночасье, отрезали улицу и всех ее обитателей от остального мира.  Можно себе только представить какой переполох поднялся среди жителей! Они не смогут ходить на работу, не  могут купить продуктов или лекарств, закусочная и кафе разорятся, потому что у них не будет ни одного клиента! Люди собираются и митингуют, кричат каждое свое, перекрикивают и никого не слушают, накачиваются пивом в кафе, которое все равно некому продавать, да и голод как-никак заглушает. Но что делать дальше, никто не знает. Пока один из жителей улицы, Кули, не предлагает немыслимое – построить новый мир! Ведь теперь к ним никто не придет за налогами. До них не доберется полиция, никого не заберут в армию. Они могут стать свободными! Только представьте себе! И мало-помалу на отдельно взятой улице строится новый мир...  И будет столпотворение, и взаимное непонимание, и смерть. Но будет и радость, и общность, и вера. И голодный будет сыт, и бедняк обут, и слепому подадут тарелку еды. Новый мир? Почти.

Луи-Поль Боон написал роман о несовершенстве человеческой натуры. И если сюжет отчасти напоминает утопию, то герои, их страсти, страхи и мечты больше напоминают ожившие иллюстрации к фантастическим картинам Босха. О, «Забытая улица» не утопия, не пасторальная картина идеального мира, новой возможности и не глоток свободы! Это роман – разоблачение, роман-обвинение, это воплощение семи смертных грехов, это клубок всех низменных, подлых, глупых, пустых, алчных и похотливых , тщеславных и трусливых страстей человека. И люди в этом романе – ползучие твари, каждая из которых смотрит вверх, униженно, оскорбленно или ожесточенно. Но никто – со смирением, никто – с любовью. «Бог живет на другой улице».  

Боон не дает читателю ни одного положительного героя. Их просто нет – кому бы можно было симпатизировать. Но постепенно, страница за страницей он рассказывает их истории, их тяжелые судьбы, их испорченные характеры, он словно обнажает душу и сердце каждого. И тогда зарождается сострадание, жалость. Возможно, когда мы не можем полюбить, мы можем пожалеть? Наверное. Потому что это единственное чувство, которое можно пережить к героям «Забытой улицы».

Боон пишет очень ярко, точно, уверенно. И слова со страниц романа оживают вокруг тебя каменным мешком улицы, и тяжелой затхлой атмосферой прогнившего мира, и робкими лучами радости и света новой жизни. Боон мастер, поэт, он способен показать самое худшее в человеке, но держать читателя в уверенности, что человечность есть, и прекрасное тоже. Порой казалось, что на страницы сочится желчь, так много темных и мрачных суждений, так бесплотны поиски истины. Но если вслушаться в разговоры жителей забытой улицы, остановиться вечером рядом с хлебной печью, окажется, это новый оптимизм, может быть на уровне черного юмора, примитивного и даже пошлого, но с верой в лучшее.

Странное впечатление оставляет эта книга. Она открывает столь много темного и мрачного в нашей душе, что должна бы погрузить в отчаянье и тоску. Но этого нет, как нет и уныния, скорби или разочарования. Потому что, дочитав последнюю страницу, вдруг понимаешь, что прочел притчу. Долгую, поучительную, мудрую историю о том, как однажды люди захотели стать свободными и что из этого получилось.

Боон заглянул в пропасть человеческой души, но не отвернулся, не отшатнулся, а попытался рассказать нам о том, что увидел.