?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Гинзбург Характеры
В какой-то момент чтения, восприятие книги вдруг резко меняется. Больше нет желания цитировать каждую фразу, настойчиво предлагать прочесть всем друзьям и знакомым, или писать длинные «сочинения-рассуждения». Вдруг, она проникает в самую душу и закрывает все двери и окна, не хочет никого впускать, ни кого не видеть, не слышать. Эта книга – с самого начала была «не как все», и после полного и безоговорочного погружения, осталась во мне навсегда.  И вопреки своей разговорчивости, сейчас, когда я ее дочитала – мне нечего вам сказать.  Я слишком ошеломлена, сбита с толку, чтобы подводить какие-то масштабные итоги, резюмировать ее целиком, и думаю сейчас – а это возможно?! Я не представляю даже как это – написать впечатления обо всем увиденном и услышанном. Она слишком много значит для меня, чтобы вместить это в какие бы то ни было слова.

Единственное, что в моих силах – это рассказать о том, для кого она. Возможно, в том числе окажитесь и Вы.

Гинзбург написала свою книгу для тех, кто хочет знать больше о блокадном Ленинграде. Это то, что сразу бросается в глаза. О том, какие разговоры вели в очереди за хлебом, как просыпались ранним утром, как шли за водой в замерзшем, обледенелом, «издевательски красивом» городе. О том, как ходили на работу, и как ежеминутно думали о еде, но продолжали работать. Как бегали с одной столовой в другую, и какими жадными глазами смотрели на ничтожную порцию еды. Как распределяли продукты, и каким культом стало простое приготовление пищи. Целый обряд, целое священнодействие. Что значит «хорошо организованный голод». Что значит «непрестанное вытеснение страдания страданием».  Эта книга о том, как работали писатели в блокаду, как проходили заседания, и о чем на них говорили. Каким махровым цветом цвел бюрократизм даже тогда, в годы войны, о каких темах нельзя было говорить, и какие лазейки находили те, кто хотел сказать. Как менялась суть человека в условиях «полной несвободы». Эта книга для тех, кто интересуется литературоведением. Кому интересно, почему писателей начинают ценить уже после смерти, и как происходит понимание аудиторией произведения, как в любом литературном труде разворачиваются пласты, уровни жизненного, социального опыта. Для тех, кому интересна иная, очень независимая точка зрения на знаменитых Берггольц и Симонова.  Она для тех, кому интересно увидеть механизм самореализации человека в нечеловеческих условиях. И как сама суть тщеславия, гордыни и прочих грехов прорывается наружу, находит возможность проявить себя. Эта книга о том, как меняется человек, как меняется мир, как сосуществует тоталитаризм и Большая Настоящая Литература. Как это вообще возможно – сохранить внутреннюю свободу внутри. Когда все выжигается снаружи. Эта книга для тех, кто хочет знать, каково это – жить вопреки.

«И тогда получится удивительная вещь – рационально использованная крайняя несвобода может стать режимом, средством внутреннего разгромождения и высвобождения…
Мы, потерявшие столько времени, – выиграли время»

Comments

julia28
Feb. 18th, 2016 04:37 am (UTC)
Я никогда не читала об этом явлении, даже не знала, что его исследовали и анализировали. Мне казалось, ну, т.е. я судила по себе, что все недоразумения в жж обычно возникают из-за недопонимания. У всех ведь людей свое представление о расстоянии между людьми. Сообщество один кой день отличный пример! Я совершенно не понимаю большинство комментаторов, но там множество раз высказывалась мысль, что раз уж ты написал, то значит выставил себя на всеобщий суд и обсуждение. При этом, холивар возникает только если кто-то его начнет, тогда и остальные подтягиваются. Получается такая всеобщая развлекуха за счет автора, о чувствах которого забывают. Люди, которые ругаются получают положительную энергию от мысли 1) что их много 2) они правы 3) автор сам дурак/безрамотный/безрукий/не умеет себя защитить. Как -то так.

Это, понятно, не горит, пожалуйста, не чувствуйте себя должной или обязанной, но если когда-нибудь летом будет настроение, то мне бы очень и очень хотелось на все посмотреть. Дом бабушки и дедушки находился на Батумском шоссе. Напротив был крупный ресторан и дет. сад. Меня интересует все! Дорога на море, дорога на Интурист, дворы, речка-вонючка, что у нас текла за домом, как теперь выглядит пляж и все возле пляжа. Подвисные мосты, если такие остались и, конечно, горы. Словом все, что Вам придет в голову снять. Батумское шоссе от "Чайсовхоза (Дагомыс)" до конечной остановки "Дагомыс" - это замечательно! Наша остановка была как раз перед конечной. Я это все еще и бабушке покажу:).

Извините, конечно, я не подумала о том, что работа - это тоже личное.