January 4th, 2017

ежедневник

Мейв Бинчи «Серебряная свадьба»

Бинчи свадьбаЕсли бы мне потребовалось подыскать подходящую метафору для этого романа, я бы назвала его «каминным». Знаете такую классическую картинку камина – яркое пламя, освещающее все вокруг, маленькие искры над каминной решеткой, еле заметный дымок, уплывающий в трубу, и большие темные поленья, которые обещают еще долгое поддержание огня. Так и этот роман. Яркое пламя писательского таланта Бинчи, умеющей создать в своих книгах атмосферу домашнего уюта. Маленькие искры проблем, которые способны доставить неприятности, но, в конечном счете, ничего серьезного не предвещающие. Еле заметный дымок прошлого, который незримо улетает в небо, вместе с воспоминаниями главных героев о своей молодости, ошибках и промахах.  А большими поленьями, я бы назвала завязку каждой главы, благодаря которым, эта история приковывает внимание, обещая своим читателям долгие часы приятного времяпрепровождения.Collapse )
блокнот

Скобелев

"Ничто так не извращает, как спокойствие, ничто так не обессиливает, как отдых"
Скобелев по кн. Василий Немирович-Данченко «Скобелев»
книжные полки

Василий Немирович-Данченко «Скобелев»

Немирович-ДанченкоКогда-то давно, на летних каникулах, в жаркие душные дни августа, я читала «Войну и мир». Добросовестно и ответственно вчитывалась я в длинные предложения первых страниц перевода с французского (после Дюма, которым я тогда увлекалась, мне было трудно переключиться на Толстого), продиралась сквозь дебри подробных описаний батальных сцен битвы под Аустерлицем, и стоически дочитывала эти сцены до последнего слова. Но, господи, как же скучны были эти военные сцены! В конце концов, уже читая об Отечественной войне 1812 года, я сдалась, и совершенно безответственно и абсолютно недобросовестно стала пролистывать эти пресловутые сцены войны. И вот сейчас – читая воспоминания военного корреспондента, писателя и путешественника Василия Ивановича Немировича-Данченко, я вспомнила те далекие дни моего мучения. Какой контраст, подумать только! Сплошное мучение тогда и жадное, пристальное внимание сейчас. Добровольное (я бы сказала вынужденное) пролистывание войны тогда, и восторженное прочтение от начала до конца, от корки до корки, совершенно военной книги сейчас. Я не умаляю таланта Толстого, я просто восхищаюсь талантом Немировича-Данченко.Collapse )
скамейка

Уортон

"Он сознавал, что книги, которые он читал, подобно мимолетным пейзажам перед его глазами, были просто формой обезболивающего: он глотал их с неосторожной жадностью страдающего, который стремится лишь унять боль и отключить память. Но их действие начинало сказываться появлением нравственной апатии, которая, конечно в сравнении с жестокой болью первых дней, была почти приятна. Это был именно тот наркотив, в котором он нуждался..."

Эдит Уортон «В лучах мерцающей луны»
За книгой

Эдит Уортон «В лучах мерцающей луны»

УортонПервое, что бросается в глаза – ровный, гладкий язык повествования. Такой безупречно правильный, безо всякой снисходительности по отношению к обычному читателю. В лучших традициях романов конца XIX века –начала XX. Эдит Уортон чем-то напоминает Фицджеральда, но бесспорно, лишь напоминает. Ее нельзя ставить с ним один ряд. И дело не в величии, в конце концов, Уортон признана классиком американской литературы задолго до того, как зажглась звезда успеха Фицджеральда. Тут скорее дело в масштабе таланта, в его уровне, в том, насколько глубокий дар романиста может быть сокрыт за внешним искусством владения словом. И возможно, я слишком предвзята, потому как очень люблю Фицджеральда, и для меня Уортон по определению всегда будет вторична, но все-таки для меня ее талант слабее, ее влияние на мысли и чувства временно. Этот роман не из тех, кто способен перевернуть душу, зажать твое сердце в тиски и не отпускать до самого конца.Collapse )