?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Рубина Канарейка
Почти три недели назад я выпала из окружающего мира. Я с головой погрузилась в книжку с потрясающей желтой фактурной обложкой, вчитывалась и растворялась в жизни Одессы и Алма-Аты, слушала трели канареек, пенье Большого Этингера, звуки фортепиано Эсфирь. А яблоки? А зимний каток и голубые вершины гор?  Позже была книжка с канареечно розовой обложкой и такой же потрясающей фактурой. И была Первая Встреча, и щемящее чувство зарождающейся любви, и велико еще было впечатление от первого тома, и была история нового поколения, но созвучного, параллельного с прошлым, близкого. А последняя книга, третий том «Русской канарейки», односекундно отключила все звуки и запахи, атмосферу и чувства, и на мою голову обрушились крики, выстрелы, мелькающие кадры триллера/боевика, затрещал автомат, послышались взрывы и похолодела кровь в жилах от мучений и пыток. И был финал. И было чувство потери. Настолько сильное и болезненное, что писать о книге Рубиной я просто не могла.
Сейчас, кажется, время пришло. Напишу спокойно и отстраненно. Как будто обычная рецензия на обычную книгу. Впрочем, кого я обманываю?

Так и хочется написать – я никогда раньше не читала книг Дины Рубиной. Но это будет неправда. Когда-то я читала ее «Двойную фамилию». Но знаете, короткий рассказ и роман в трех книгах это же небо и земля. Поэтому с чистой совестью пишу – никогда раньше. Я не подозревала о том, как она может захватить читателя с собой, как прошлое оживает в ее книгах в мельчайших подробностях и деталях. Как оживают герои, а книга остается в самом сердце, и это воспринимается как неотвратимое и совершенно логичное явление. Я не подозревала, насколько талантлива эта писательница. И я не думала, что «Русская канарейка» окажется настолько «моей».

Когда я читала три тома подряд, то, конечно, мне бросилась в глаза их разность. Первый том – классическая семейная сага. Тот самый уникальный литературный рецепт, который после Голсуорси (мой личный эталон), пытаются повторить в разных вариациях сотни писателей. Я готова петь дифирамбы семейной саге Рубиной. «Желтухин», первый том трилогии, это восхитительная книга! В тот момент, когда я дочитала последнюю страницу, во мне одинаково боролись два желания – сразу же взяться за второй том и одновременно мне захотелось открыть первую страницу и перечитать заново первый. Смакуя каждую страницу.

Второй том, уже не сага. Не смотря на историю Лео, на Израиль и некоторые отсылки в прошлое. Нет. Это уже любовный роман. С тем пронзительным чувством узнавания друг друга, неожиданной встречей на краю земли, с чудовищной болью первого расставания.  А декорации… Все эти Париж/Берлин/Лондон, эти боевики и шпионы, продажа оружия и спецназ… Для меня это осталось далеким назойливым шумом. Я не прониклась темой и не останавливалась на этих страницах. Эта книга, в отличие от «Желтухина», воспринимается положительно только цельно. Вот когда прочтешь и оглядываешься назад и подводишь итог – да, понравилось. Но ее нельзя, как первый том, открыть на любой странице и начать читать с любого места, потому что каждое чудо как хорошо. И я думаю, что если бы Рубина прожила в Европе несколько лет, или может быть я, читатель, пожила бы там несколько лет, или год (?) – может быть, описания Европы получились бы более близкими? Впрочем, вряд ли дело в читателе. Ведь, я, например, никогда не была ни в Одессе, ни в Алма-Ате, а их описания в первом томе были для меня родными. Так что да – чужое писателю, чуждо мне.

А третий том был для любителей Джеймса Бонда. Это приключенческий роман в чистом виде. И, конечно, это прекрасно, что писательница может быть такой разной и такой убедительной даже в описаниях погони и убийств (а она может, поверьте!). И ведь уникальная ситуация для такого романа – семейная сага, любовный роман, приключения – сведены воедино, не противоречат и максимально дополняют друг друга. Но я уже далеко не всеядный читатель, как это было 10 лет назад. И если мне дать выбор, я возьму три семейных саги, один роман и ни одной приключенческой книги. Так что спорно… Но это для меня лично, конечно.

Три недели назад я перечитывала последние 30 страниц раз за разом. Поочередно я искала в них утешение, переживала гнев, задыхалась от чувства беспомощности, переживала светлую грусть, тихое счастье. Ведь вот он – голос. Парит под сводами, врывается в сердца, уносит в небо твое сердце… И вторит второй, новый. Разве может быть лучший финал? И не говорите, что может. Потому что никто не перепишет. Никто не вырвет страницы и не вклеит новые. И эти три тома, прекрасные, яркие, теплые в своих цветах, шершавые, такие приятные на ощупь, напоминающие кору дерева – это ведь уже одно целое. Такое, какое есть.

И последний аккорд тает в тишине. «Русская канарейка» улетает. Музыка остается в сердце.