?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Помните, кто-то когда-то сказал – наша история, наша страна вырвали людей с корнем из земли, разрушили, разорили, разворотили все вокруг, раскидали, сломали, изувечили миллионы жизней. И мы все это знаем, только мало кто хочет говорить об этом, вникать в это. И я сейчас не о голословных упреках и сожалениях из серии «продали Россию», «а в наше время». Я о сознательном анализе, о конкретных судьбах, о глубоком погружении в эпоху и в условия. И, наверное, не трудно найти сотни еще более удивительных историй, чем история В. Б. Мириманова, еще более сложных судеб или еще большего разрыва между разными точками отсчета в жизни (от точки «А» - как все начиналось – до «Б», «В» и «Г» - где оказались в отельные отрезки времени). Да, наша история, наша страна породила целые поколения таких людей. Но мне кажется, редкой удачей, когда свою историю рассказывает человек глубоко мыслящий, способный увидеть картину со стороны, историк, социолог, психолог и философ (по профессии, по призванию – не суть).  Поэтому эта книга – редкая удача. И пусть она никогда не будет дописана, нам повезло, что ее автор успел рассказать нам хотя бы часть своей истории…

«Для не знавших за собой никаких грехов, беззаветно преданных той силе, которая их уничтожала, было два пути – либо, следуя логике нерассуждающей преданности, выполнять беспрекословно все требования, включая абсурдные и самоубийственные, или, следуя здравому смыслу, противостоять абсурду до конца. Ни тот, ни другой путь не спасали от физической гибели. Но во втором случае личность оставалась не сломленной, честь непоруганной. Это спасало жизни других людей…».

Жизнь Виля Борисовича Мириманова – это история о том, как, не смотря ни на что и вопреки всему, люди выживали в жерновах советской истории. Как можно было в короткие сроки переместиться из ячейки высшего руководства в прослойку маргиналов, оказавшуюся едва ли не самой многочисленной, в конечном счете.  Буквально борьба за выживание, голод и холод, и яркие фрагменты детства, как осколки прошлой жизни, как напоминание о себе самом.

«То, что сохраняет твоя память, для тебя захватывающе таинственно, глубоко интересно. Кажется, что нужно только точно описать это и оно поразит каждого… Детство – это непосредственное восприятие вещей, лишенное искажающего, кривого и замутненного, фильтра знания. Это видение-вещей-как-они-есть, без предваряющих и отчуждающих определений…». 

Большая часть книги – как раз об этом. О детстве. О том, каким оно было для врагов народа, в далекой глуши, в годы Великой Отечественной войны, в условиях, в которых они не должны были выжить, но выжили. Потом – это история о юности, о попытке пойти наперекор уготованной судьбе. Найти свой путь и следовать ему. И все это на фоне IV пятилетки, на фоне приходящего в себя общества. Совсем рядом с преступным миром. На берегу Невы и в степях Башкирии, в жалкой лачуге с земляным полом, и на крыше переполненного поезда. Мир, в котором у каждого мальчишки было свое собственное боевое оружие, и не одно. В котором доброта – это редкость и ценность. В котором только единицы научились жить, не потеряв человеческого облика, не превратившись в приспособленца и не замкнувшись в узком мире собственных физических потребностей.

По мере повествования, иногда, я думала – что же это? Банально или гениально? В зыбких, общеизвестных фразах спряталось глубокое, потаенное, сокровенное чувство боли. И неизбывность страдания просто приобрела эту форму избитого клише. Далеко не всегда, но иногда. И понимаешь, что испить до дна всё пережитое, прочувствованное и прожитое – невозможно. Ты всего лишь читатель – сторонний наблюдатель, который способен получить лишь то, на что у автора нашлись силы. Потому что прожить заново, вспомнить в подробностях боль, страдание, одиночество – способен далеко не каждый…

«Прожита жизнь. НЕСКОЛЬКО ЖИЗНЕЙ» - книга, которая окажется вдруг очень важной. Как серьезный разговор старшего, мудрого собрата с младшим. Разговор, который запомнится надолго, который научит многому. И который, однажды тебе поможет.