?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Стоун ЖаждаКажется, не осталось больше сил, даже желания бороться. Не хватает воздуха… Понимаешь, что нужно принять очередной удар, смириться, извлечь уроки, стать мудрее и опытнее, жить дальше. Только в голове один вопрос – почему? Почему это происходит снова и снова? Почему нельзя исправить свою – что? судьбу? жизнь? Почему нельзя переписать прошлое и начать все заново? В чем дело? Что я делаю не так? Неужели придется всю жизнь спотыкаться и падать.… Неужели каждый раз придется заново испытывать эту боль? Или станет легче?

Закрываешь глаза, погружаешься в темноту, прячешься от всего мира внутри себя, останавливаешь время и прислушиваешься… К прошлому, настоящему… будущему? Что-то должно помочь. Где-то должен быть источник сил. Потому что все равно, как бы ни было больно, придется жить дальше. Рано или поздно придется спрятать поглубже оголенные нервы, израненную душу, разбитое сердце, придется собраться с силами и открыть глаза. Подняться с колен и искать другой путь… В одиночку.

Винсент Ван Гог спотыкался и поднимался снова всю свою жизнь. Он далеко не сразу понял, в чем его призвание. И для этого ему не раз пришлось сбить ноги в кровь. Он оказывался на самом дне не в переносном, а буквальном смысле. Он голодал, нищенствовал, умирал от болезни и холода на земляном полу в развалившейся лачуге, он отказывался от всего важного и нужного ради других… Он терял все, и каждый раз начинал заново. Какое-то тотальное невезение в любви, безграничное одиночество, непонимание его творчества, недовольство самим собой и все равно вера. Вера в то, что рано или поздно будет лучше. Он поймет кто он. Он поймет, что ему делать. Он найдет, чем ему заниматься в жизни. И потом – они поймут его картины, они будут их покупать, они увидят, что невозможно работать больше чем он, они увидят то, что видит он…

Ирвинг Стоун – один из основоположников биографического романа, подошел к жизнеописанию Ван Гога более чем серьезно. Кроме стандартного сбора материала, он побывал во всех знаковых местах, везде, где жил и творил художник, он искал людей, которые помнили его, он перечитывал его письма, он пытался влезть в чужую шкуру и оказаться на его месте. Но разве возможно передать то, что не поддается пониманию? Личность Ван Гога, на мой взгляд, настолько глубокая и сложная, настолько бездонно, бесконечно и безмерно он был гениален, что, мне кажется, можно лишь попытаться описать его жизнь изнутри. Стоун признался, что события в его книге максимально реалистичны, но диалоги, естественно, ему пришлось придумывать самому. И здесь наступает тот момент, за который я не люблю равно как исторические романы, так и биографические романы. Для меня это все фальшь. Для меня эти попытки рассказать о событиях, людях, их чувствах и эмоциях – лишь бессильные попытки перенести субъективное своего Я на субъективное чужое, а ведь еще искажение в воззрениях эпох и народов, менталитета и воспитания. Невозможно передать. Невозможно добиться достоверности. Заведомо проигранная партия. И мне кажется, мое восприятие Ван Гога, как я описала свои чувства в первых абзацах, такая же версия, как в "Жажде жизни". Потому что это я так воспринимаю его историю, со своим багажом опыта, со своим эмоциональным восприятием, своей болезненной эмпатией. А Стоун писал со своей колокольни… И, кто знает, были ли мы хоть на миллиметр ближе к истине? Поэтому мое отношение к таланту самого Стоуна несколько предвзято. А вот к самому Ван Гогу…

За него говорят его письма, его картины, и просто сами факты его жизни. Мне казалось, мое сердце останавливается вслед за его, когда в очередной раз поражение, когда опять несчастливая любовь. Когда нужно было смириться, проглотить обиду, боль и горечь поражения и идти дальше. И самое невероятное, что он всегда находил в себе силы подняться и бороться дальше… Пока моральные и физические силы не подвели его стойкий дух. Человек, который не сдавался…