?

Log in

Тейлор
Когда я пишу рецензию, сразу после прочтения книги, меня переполняют эмоции. Все воспринимается острее, впечатления ослепляют, слова, будто прорываются сквозь плотину, пальцы не успевают за мыслями. Сознание словно находится в некоем пограничном состоянии – наполовину еще в воображаемом мире персонажей и вымышленных событий, наполовину уже в реальности, в привычной обстановке. И в этот момент я заново проживаю эту маленькую жизнь, которую мне дарит писатель. Это могло бы быть настоящей идиллией, если бы не одно «но». Есть книги, которые мне категорически не нравятся, и тогда после прочтения, все вышеперечисленное окрашивается в мрачные тона негатива и пессимизма. Да зачем я только читала это? Господи!
Read more...Collapse )
Малявин
Однажды, когда я была еще студенткой, на одной паре (увы, не помню на какой именно) преподаватель рассказал нам любопытную историю. Когда только задумывался телеканал «Культура» его создатели рассчитывали на конкретный контингент – высокообразованных, умных, всесторонне развитых интеллектуалов, культурную элиту общества. Предполагалось, что зрителями канала будут люди, которые физически не успевают посмотреть все выставки и прослышать все концерты, которые смогут по достоинству оценить сокровища мировой культуры. Но итог оказался неожиданным. Все эти люди – элита и интеллигенция,  смотрели канал «постольку, поскольку», они считали, что концерты классической музыки нужно слушать живьем, как впрочем, и смотреть театральные постановки, а программы про изобразительное искусство не способны передать всего гения талантливых художников. Так постоянными зрителями канала оказалась вовсе не элита, а огромное количество людей без специального образования, которые жаждали знаний, которые уже в сознательном возрасте поняли, какое это удовольствие – учиться. И которые, в поисках этого знания, смотрели и документальные фильмы, и постановки, и концерты, и все прочее.
Read more...Collapse )
Шмаглевская
Когда мы с детьми на уроках изучаем нормы Международного гуманитарного права, их разбирает смех. Изъять деньги и ценные вещи у военнопленного под расписку и потом вернуть ему? Разрешается оставить у себя личные вещи и продукты питания? Наличие лицевого счета у военнопленного? Правила покупки военнопленным валюты? Запрещено посягательство на человеческое достоинство? На войне?! Серьезно?! В этот момент я прилагаю все возможные усилия, чтобы убедить детей в необходимости этих норм, в том, что мир тем самым пытается не допустить ошибок Второй Мировой войны. Что только закон способен стать той силой, которая будет противостоять геноциду и проч. проч. проч. Но единственно весомый аргумент на уроке, к которому прислушиваются дети, знаменитый Нюрнбергский процесс. «Огромный траурный колокол, раскачивающийся над Европой». Вот оно – доказательство того, что Международное гуманитарное право работает. Но так ли это на самом деле? Что если отвлечься от официальной статистики и документальных хроник и посмотреть на события знаменитого процесса глазами его участницы? Женщины, которая выжила в концентрационном лагере, и приехала в Нюрнберг в качестве свидетельницы от Польши. Что мы увидим тогда?
Read more...Collapse )

Джон Гришэм «Камера»

Гришэм
О том, насколько оправдана смертная казнь как высшая мера наказания можно спорить до хрипоты, но так и не докопаться до истины. И тут вряд ли найдется правильный ответ, ведь как в любом вопросе этики и морали, всегда будет другая точка зрения, имеющая право на существование. И основополагающие  «не убей», «возлюби ближнего своего» давно перестали носить исключительно религиозный характер. Но, так или иначе, а тема эта не теряет актуальности в новом тысячелетии, и книга о последних днях в камере смертника, о борьбе адвоката с системой с львиной долей семейных проблем и детективной линией, не может не привлечь внимание публики. Так и случилось в свое время с романом знаменитого Джона Гришэма «Камера». История о том, как можно начать борьбу, всего в шаге от поражения, и какова цена этой борьбы.
Read more...Collapse )
На прошлой неделе у нас на работе был педсовет. Кроме всего прочего на повестке дня было выступление учительницы русского языка и литературы о духовно-нравственном воспитании школьников. Не бойтесь, я не буду приводить здесь тезисы всего выступления, хотя надо заметить, было довольно интересно. Тогда меня зацепила одна фраза в этом выступлении. Даже не фраза, а совет – для того, чтобы эффективно обучать и воспитывать школьников сегодня, учитель должен читать современную литературу, книги, которые читают сами дети. Вполне разумно, не правда ли?

На этой неделе я собирала рабочие тетради по обществознанию в 6 классе. Фгосовские дети (не знаю, есть ли уже такое прилагательное официально, но неофициально мы его активно используем), умные, активные, умеющие рассуждать, должны были дома выполнить несколько заданий о своих увлечениях и желаниях. (К слову, их ответы мне так понравились, что даже хотела выложить парочку, но, конечно, не буду – слишком личные).  И одним из заданий было нарисовать символами свои увлечения. Одна девочка нарисовала книгу, и подписала – Кира Касс «Отбор». Проверяя, я дописала сбоку комментарий, о том, что мне тоже она понравилась)) девочка страшно удивилась и обрадовалась. А я задумалась.
Read more...Collapse )
Гьеллеруп
Самый тяжкий грех, самое немыслимое преступление можно пережить с легким сердцем, если знаешь, что тебе будет даровано прощение. И я сейчас говорю не о прощении бога, хотя заметьте, чаще всего в такие моменты люди обращаются за помощью именно к религии, а о прощении человека. Близкого, дорогого, всепонимающего и (вот оно!) всепрощающего. Такого, к которому можно прийти и покаяться в страшном. Я сделал это. Я совершил ужасное. Я не хотел. Никакая индульгенция, никакой пастырь или психолог не заменят прощения этого человека. Его доброты и самых главных слов – я прощаю тебя, ты не виноват…
Read more...Collapse )
Саган Немного солнца А ведь я уже читала Саган – удивленно думаю я, всматриваясь в обложку. «Любите ли вы Брамса» четыре года назад (противоречивые впечатления, но, в целом, понравилось),  шесть лет назад «Здравствуй, грусть» (хотелось кричать и спорить), «Поводок» восемь лет назад (с претензией, не впечатлило), «Волшебные облака» (сильное произведение)… Были еще какие-то романы, но из памяти они исчезли, оставив после себя легкий шлейф прекрасной и загадочной Франции. Да, я уже читала ее, так почему же, открыв одно из самых известных произведений Франсуазы Саган, я испытываю такое отторжение? Не осталось и в помине легкого флера Парижа, упрямой свободолюбивой женской натуры, неясной грусти, ничем не объяснимого чувства утраты, перламутровых оттенков одиночества и жемчужно-серого ощущения неуверенности в себе. Да, Франсуаза Саган не моя любимая писательница, я с большей готовностью вступлю на сторону ее критиков, чем поклонников, но все же надо признать ее талант! Она умела воссоздать неповторимую атмосферу Франции 50-60-х годов, ее герои были живыми, а чувства настоящими. Что же случилось с этим романом?!  Неужели его автор, та самая Саган? Этого просто не может быть.
Read more...Collapse )
Джекобсон
Существует ли универсальный рецепт от тотальной усталости? Той самой ее стадии, когда мечтаешь лежать и не двигаться, когда «выходя с работы, изо всех сил стараешься не бежать», когда единственный выходной кончается по щелчку пальцев, а ты даже не успел выспаться за всю неделю.  Конечно, у каждого будет свой рецепт, и состав ингредиентов так же может быть кардинально противоположный. В моем же случае, безотказно помогает одно средство – детектив. Всё остальное нюансы.
Read more...Collapse )
Гордин1Самое увлекательное, самое захватывающее в истории то, что всё в ней взаимосвязано. Мне кажется, только писатель, прирожденный фантазер и романтик, да историк, с его профессиональным взглядом «во вне», способны провести связь с маленьким перепачканным карапузом, которого обижали в детстве, и революцией, которая произошла сто лет спустя. С уязвленным национальным достоинством века девятнадцатого и удушающей атмосферой тотального страха века двадцатого,  бесшабашным, переполненным дурной силой правителем, и медленным, безнадежным падением в пропасть великой страны все последующие века… Полет мысли – вот, что приходит мне в голову, во время чтения первого тома Якова Гордина. История в этой книге разворачивается перед читателем огромной картой с поля боя. И как опытный полководец, указующим перстом, он ведет за собой сквозь времена и пространства к конечной точке этого невероятного приключения – дня сегодняшнего. Это могло бы быть фантастикой, если бы не было беспощадной реальностью. Драма великой страны в лицах.
Read more...Collapse )

Гордин

"История на самом деле ничему не учит прямо. Познание ее дает лишь возможность накопления духовного опыта, исходя из которого мы и поступаем так или иначе. И не более того..."

Яков Гордин «Пушкин. Бродский. Империя и судьба». Том 1. Драма великой страны.
Лельевр
Это было многообещающее начало. Маленькая изящная книжка с Легендарной Саган на обложке и алым росчерком названия – тем самым шрифтом, которым написаны все названия произведений Саган издательства Эксмо, и который я так люблю. Воодушевляющая аннотация («захватывающая история о путешествии в страну Саган»), эпилог, в котором Мари-Доминик Лельевр страстно признается в любви к писательнице. И, между прочим, упоминает, что работая над книгой, она встречалась с друзьями и знакомыми Саган, бывала там, где была она, лежала на постели, на которой лежала она… Я была крайне заинтригована. Такая страсть и преданность поклонницы должны помочь в написании хорошей книги. Я не сомневалась, что эта книга понравится мне. Я ошибалась.
Read more...Collapse )
Стриндберг Пьесы
Фрёкен Юлия. Кредиторы. Кто сильней. Пария. Самум. Перед смертью. Узы. Игра с огнём. Отец. 

Долгое время театр был едва ли не единственным доступным развлечением. Не нужно было получать хорошее образование и воспитание, не обязательно было уметь читать, чтобы нарядившись в праздничную одежду, выйти в свет. «Библия для неграмотных» – так называл театр Август Стриндберг. Актеры лицедействовали, смыслы были очевидны, герои и злодеи четко обозначены, и каждый зритель мог на какое-то время забыть о себе и своих повседневных заботах. Большинство людей ходили в театр, чтобы отдыхать, веселиться, развлекаться, посмотреть на других и себя показать. Отсюда определенные ожидания публики, отсюда спрос на комедии, торжество фарса, отсюда упорное неприятие таких странных, непохожих ни на что другое пьес Августа Стриндберга, его новаторского подхода к театру, его претензий к зрителю, требовательности и безусловности.

«Недавно упрекали мою драму Отец, что она слишком печальна…Претенциозно кричат о радости жизни, и директора театров заказывают фарсы, как если бы радость жизни заключалась в том, чтобы быть глупым и изображать людей, точно все они поражены пляской Св. Бита или идиотизмом. Я же вижу радость жизни в сильной, ожесточенной жизненной борьбе, и моя радость – в возможности узнать что-нибудь, научиться чему-нибудь». Read more...Collapse )